Татьяна (tvsher) wrote,
Татьяна
tvsher

Один день и 150 000 голосов до Победы...

Оригинал взят у bonmotistka в Один день и 150 000 голосов до Победы...


Ей 90. Сама она ничего не просит. Просто обидно до слез. С шестнадцати лет партизанила, в разведку ходила, а статуса ветерана Великой Отечественной лишена из-за того, что бумажки потеряны.
Остались всего два документальных свидетельства.
Поздравительная телеграмма от министра обороны:





И письмо из Артемовского горисполкома:



А еще Анна Андреевна всегда плачет, когда слышит эту песню:
"А первая пуля... ранила коня.
А вторая пуля... попала в меня.
Любо, братцы, любо... Любо, братцы, жить!"


Это же про нее песня. Юная партизанка объезжала оккупированную деревню и стреляла... Подъедет с одной стороны - пальнет. Подъедет с другой - тоже пальнет. Пугала, чтобы немцы думали, будто окружены. И вот те открыли ответный огонь. Конь рухнул замертво. А ее пуля застряла в спине и сидит там до сих пор, вот уже 73 года.

Когда началась война, Анна Шек (Соколова) жила в городе Сенно Витебской области. От этого городка до моих родных мест - 180 километров. И моя бабушка тоже помогала партизанам. Вот читаю воспоминания Анны Андреевны, и все такое знакомое, даже цифра повторяется...

Город немецкие войска взяли за один день, а русские в тот же день освободили. Через 3 дня, 9 июля 1941-го, жители снова оказались в оккупации.
"Налетели самолеты, стали бомбить. Всю молодежь отправили рыть окопы для наших солдат. От Сенно до речки Березины (около 180 км) мы копали долго, месяца два. Потом нас отпустили: "Идите, мол, по домам". Я вернулась — а там уже ни дома, ничего нет — немцы снесли. Отца немцы расстреляли, ему 42 года было. А маме — 38, ее тоже убили...
Немцы нашу молодежь уводили в Германию. Поэтому многие, чтобы не попадать к врагу, шли в партизаны. Наш учитель по геометрии (а я семиклассницей была) дал мне бумажку, чтобы я двигалась в деревню Подворец — это недалеко, километров 20. Там партизаны стояли. Мы с братом и сестрой туда и пришли. Без оружия, без ничего. Я была боевая, сразу в отряд попала, так и начала воевать...


...Командир Алексеев посадил меня на лошадь — первый раз в жизни. Так я всю войну и ездила верхом, разведчиком стала. Ни от одного задания не отказывалась. После ранения меня лечила жена командира Леонова — она была медсестрой. Потом деревню обстреляли, ей отбило руки и ноги. Командир просил: "Не могу я смотреть, как она мучится, убейте ее…" Потом сам застрелил...

...По Западной Двине можно было зимой перейти как по суше. Мы подождали, пока наши пройдут, а потом взорвали лед. Они собак отпустили, давай убегать. Нас больше боялись, чем обычные войска. Нас ведь не видно. Выстрелишь из-за куста — и был таков. Мы придумали, как сделать, чтобы на минах подрывались только враги: зацепим фугас на катушке. Смотрим — наши идут, приспустили нитку. Немец шагает — натянули. Помню, как в 1945 году немцы бежали. Смотрим однажды — идут по дороге бойцы. А у них погоны. Мы же привыкли, что у наших "кубики"
(нашивки на воротник, погоны в КА были введены с января 1943-го - Н.Ш.). Мы сразу назад, подкрепление звать. А нам кричат: "Мы свои, свои!"»

Когда враги отступали, лютовали особенно: все жгли, никого не щадили. Могли облить бензином ребенка и поджечь. Все горело: леса, животные, дома. Фашистские самолеты летали так низко, что, казалось, летчика можно было по голове погладить...
...Однажды мы прибыли  в одно село, из которого немцы ушли. Домов нет, одни ямы, все разбомблено. Я упала, когда увидела — 27 повешенных, 12 детей, пригвожденных штыками к земле. Вот это было страшно..."

Самой шестнадцать, сестре - девять, брату - шесть лет. Сиротами ведь остались. Выкапывали гнилую картошку и ели. В 20 лет ее назначили председателем колхоза. Потом работала на Льнозаводе...
Позже переехала в Уссурийск. Теперь живет у дочери в г. Артеме Приморского края...






«Была у меня бумага от командира Алексеева, что я в отряде служила. Пропала. Почти все документы я потеряла. Раньше мы не придавали бумажкам такого большого значения. Сыну медали дала поиграться — он маленький был, потерял где-то. Самая ценная была — "За отвагу". Только пуля во мне так и осталась. Делали операции — в Москве, Витебске, Омске, Владивостоке, Уссурийске. Хирурги так и не смогли ее достать. Только недавно врач рану почистил так, что она затянулась — до этого много лет делала перевязки каждый день».

Завтра ее поздравят с 70-летием Победы только родные и близкие. Таких телеграммы и письма, как 40 лет назад, не будет. А ведь эти "знаки внимания" очень важны для ветеранов...


Я узнала об Анне Андреевне Соколовой из письма, которое получила этой ночью. В нем же сообщалось, что начат сбор подписей под петицией с просьбой присвоить женщине статус ветерана Великой отечественной войны. Кстати, моя девичья фамилия - тоже Соколова... Столько совпадений! Впрочем, я подписала бы петицию  и без них. Присоединитесь?

Нужно 150 000 голосов. Успеем до завтра?

Петицию можно подписать здесь.


Tags: память, перепост
Subscribe

Posts from This Journal “память” Tag

  • Ушёл он, касаясь верхушек трав...

    Сегодняшний день принёс печаль... От нас ушёл Владислав Петрович Крапивин. Я выросла на его книгах. И искренне верила, что есть Гваделорка, из…

  • Мартин Штеглих: Дневник (апрель 1942)

    начало июнь 1941 июль 1941 август 1941 сентябрь 1941 октябрь 1941 ноябрь 1941 декабрь 1941 январь 1942 февраль 1942 28 апреля.…

  • #38: Музыка стала его судьбой

    Знаете, я не понимаю как можно делить музыку на летнюю, зимнюю, осеннюю, весеннюю. Ту или иную мелодию я слушаю не потому, что лето, к примеру,…

promo tvsher january 2, 14:51 48
Buy for 10 tokens
Моему журналу пять лет. Маленький, но таки юбилей)) За эти годы ведение журнала вошло в привычку. День, когда не вышло ни одного поста.. ну не то, чтобы потерян, просто как-то получался незавершённным что ли. Так что и в этом году будут выходить посты, а вы, мои друзья и читатели, смотреть…
Comments for this post were disabled by the author