Татьяна (tvsher) wrote,
Татьяна
tvsher

Category:

Про оборотней и медведей.

У современного человека слово "оборотень" вызывает ассоциации в первую очередь с волком, однако у некоторых северных народов не менее распространенной была вера в оборотней-медведей. Отголоски чего можно встретить даже в названии медведя: латышский "lācis", литовский "lokys" (из *tlāk, сродни прусскому "clokis") ассоциативно схожи со славянским словом "волкодлак", то есть оборотень. При этом происхождение самого слова "волкодлак", как и смысл самого наименования, также вызывает споры. По одной из версий, "волкодлак" — «волк-медведь».



В целом медведь для славянского фольклора — персонаж достаточно значимый, в многочисленных сказках, легендах и былинах с медведем нередко сравнивают богатырей, а также природных духов и демонов: чёрта, лешего, и даже домового...

Также славяне верили в то, что недобрые для человека духи, например кикимора, боятся медведя. Интересным фактом является и то, что медведь — единственный среди зверей — имеет душу. И выглядит душа медвежья, как щенок.

По легендам, медведь - это человек, которого Бог в наказание за разные провинности обратил в зверя. По одной медведем стал мельник, обидевший своих гостей на свадьбе или обвешивавший людей фальшивой меркой, человек, вздумавший напугать Христа: в вывернутом кожухе выскочил из-под моста и бросился ему под ноги. По другой в медведя был обращен человек, который спрятался под овечьей шкурой и не пожелал приютить Бога, посмел выйти к Христу с измазанными в тесте руками или месил хлеб ногами.

Еще легенды рассказывают, что Бог превратил человека в медведя за убийство своих родителей, за негостеприимность или за желание получить такую власть над людьми, которая бы внушала им страх и трепет. Считалось, что медведь, если снять с него шкуру, выглядит как человек: самец - как мужчина, а медведица - как женщина. У медведя человечьи глаза, ступни и пальцы. И повадки тоже человечьи: он умеет ходить на двух ногах, умывается, кормит грудью своих детей, нянчит и любит их, молится, радуется и горюет, понимает человеческую речь и сам иногда говорит. Медведь даже постится весь Рождественский пост — сосет свою лапу. Как и люди, он неравнодушен к меду и водке.

Из-за человеческого происхождения медведю не велено есть человека, а человеку - медвежатину. Как и волк, медведь может задрать корову лишь с Божьего позволения, а на человека нападает по указанию Бога, в наказание за совершенный им грех. На женщин он нападает не затем, чтобы их съесть, а чтобы увести к себе. От связи женщины с медведем на свет рождаются богатыри.



"...медведь, говорят поселяне, был прежде человеком. Когда-то в старину странствовали по земле св. Петр и св. Павел. Случилось им проходить через деревню около моста. Злая жена и муж согласились испугать святых путников, надели на себя вывороченные шубы, притаились в укромном месте, и только апостолы стали сходить с мос­та — они выскочили им навстречу и заревели по-медвежьи. Тогда апостолы сказали: «щоб же вы ривили отныни и до вика!» С той самой поры и стали они медведями."

Медведь также воспринимался как животное воплощение бога грома Перуна, который в таковом образе (по аналогии с греческим Зевсом) нередко развлекался, похищая девиц.

Другое воплощение Перуна, сродни богатырю Кудым-Ошу из коми-пермяцких преданий — персонаж русского фольклора Медведко: "сын женщины и медведя, выше пояса — человек, ниже пояса — медведь."


Также у славян существовали поверья, что волхвы могут обращаться в медведей. Славянский медведь-обротень — Берендей.
Медведь считался полноправным хозяином леса, что отразилось в пословицах и поговорках русских: «Не прав медведь, что корову съел; не права корова, что в лес зашла», «Хозяин в дому, что медведь в бору: как хочет, так и ворочат». Объяснение подобного выделения медведя из ряда животных содержится в тех же фольклорных жанрах — пословицах и поговорках, отмечающих основной признак медведя — его силу: «Богатый силен, что медведь», «Не дал Бог медведю волчьей смелости, а волку медвежьей силы!»
В отличие от волка, медведь считался чистым животным. По представлениям русских, нечистая сила не может принимать его облик. Более того, в Олонецкой губернии говорили, что «медведь от Бога». А легенды Русского Севера, например, связывают появление медведей с детьми первых людей — Адама и Евы: Ева и Адам детей своих прятали от Бога, боялись. Может, боялись, что придет и увидит, что много их. Кого в лес спрятали, тот медведем стал. От тех, что в землю спрятали, пошли всякие гады земные, а от тех, что в море — морские звери.

У восточных славян был распространен запрет есть медвежатину, что объясняется представлениями о человеческом происхождении медведя.



Медведь, согласно поверьям, знается с нечистой силой, и ему приписываются близкие родственные связи с лешим. В народе говорили, что «медведь лешему родной брат». Иногда медведя самого называют «лешаком» или «лесным чертом». В некоторых местностях лешего считали хозяином медведей, как и других лесных зверей. Вместе с тем, по поверьям, нечистая сила боится медведя. Так, в новгородском мифологическом рассказе повествуется о том, как «риж-ный» — мифологическое существо, обитающее в риге, — напуганный медведем, уходит, оставляя хозяину клад.

В некоторых местах у русских встречаются представления об оборотнях-медведях — колдунах, принимающих медвежий облик, и о людях, обращенных в это животное колдунами. Так, широко распространены рассказы о том, как колдун обернул медведями целую свадьбу; о медведице, под шкурой которой охотники обнаружили женщину в сарафане; о том, как в убитой медведице родственники узнали пропавшую некогда невесту или сваху.


В традиционном сознании медведю приписывались защитные функции в области скотоводства. У русских для оберега скота от проделок чужого или своего, но злого домового в конюшне вешали медвежью голову. Во Владимирской губернии в хлев приводили живого медведя, если сильно шалил домовой.

Вывешивание черепа, когтей и шерсти медведя в хлеву, по народным представлениям, обеспечивало не только оберег, но и плодовитость скота. На достижение хорошего приплода скотины был направлен также обряд, совершаемый в некоторых местах в Иванов день, когда, согласно крестьянскому сознанию, все силы природы достигали своего апогея. Хозяин до восхода солнца отправлялся на скотный двор и ходил там с медвежьей головой между домашними животными, после чего закапывал ее посреди двора. С той же целью — чтобы скот хорошо плодился — следовало слегка поцарапать коровье вымя лапой медведя. У русских известен также обряд вождения медведя вокруг деревни, направленный на очищение полей и, соответственно, на обеспечение хорошего урожая.


Образ медведя в традиционной культуре наделялся продуцирующей силой, что отразилось не только в приемах хозяйственной магии, но и в лечебной практике, а также в обычае ряженья. В Новгородской губернии существовало представление о том, что женщина излечится от бесплодия, если через нее переступит прирученный медведь. С идеей плодородия связан обычай рядиться медведем во время свадьбы и в Святки. На святочных игрищах чаще всего ряженный медведем по просьбе «поводыря» показывал всем присутствующим, как люди выполняют те или иные виды работы, а заключительным «номером» обычно была демонстрация того, «как девушек целуют»: «медведь» начинал бегать по избе, ловить и обнимать всех девиц по очереди.

Совершенно естественно, что при таком значении образа медведя ему в традиционной культуре приписывалась брачная символика. У русских, например, приснившийся девушке медведь сулил ей жениха и замужество. Если во время подблюдных гаданий девушка вытаскивала из блюда свое колечко под песню, в которой упоминается медведь, это означало, что она выйдет в текущем году замуж. Вот две из подблюдных песен, предвещающих свадьбу:
Медведь-пыхтун
По реке плывет;
Кому пыхнет во двор,
Тому зять в терем.
Или калужская песня:
Сидит медведь за ступою,
Кричит медведь: «Пощупаю!»

Они предрекают брачные отношения, или, как объясняют местные жители, «годы медовые». В Витебской губернии существовало поверье, что если приведенный в дом прирученный медведь заревет посреди хаты, то, значит, скоро здесь будут петь свадебные песни и состоится свадьба.


В мифопоэтических текстах образ медведя часто выступает как символ жениха. Так, в свадьбе на Смоленщине и в Белоруссии при подъезде свадебного поезда к дому невесты пели:
Мядведнник идет, мядведя вядет.
А хадитя, дети, мядведя глядеть!
А наш жа мядведь гудеть и ряветь,
Гудеть и ряветь и в избу няйдеть.

Соотнесение образа медведя с женихом очевидно в белорусской пословице: «Чем медведь космаче, тем жених богаче».
В русской свадьбе образ медведя мог связываться с родителями жениха: встречая молодых от венца, мать жениха одевала вывернутую мехом наружу шубу, и этот обычай в некоторых местах назывался «стращать молодую». По признаку принадлежности к чужому роду «медведем» могли называть в свадебных песнях и саму невесту. В Пермской губернии, например, по приезде новобрачных из церкви после венчания пели:
Увозят молоду на чужую сторону <…>
Что свекор говорит: «Нам медведя везут!»

В Рязанской и Нижегородской губерниях на свадебном пиру молодых заставляли целоваться, крича: «Медведь в углу!» Невеста должна была ответить, назвав имя мужа: «Петра Иваныча люблю», — и поцеловать его.
Мужская символика медведя и мотив его главенства нашли отражение в святочных обрядовых песнях — колядках, где звучало величание хозяина дома и сравнение его с хозяином леса:
Хозяин в дому
Что медведь в бору;
Хозяюшка в дому,
Что оладья в меду.



С медведем у восточных славян связывались разнообразные приметы и поверья. Встреча с медведем в дороге считалась хорошим предзнаменованием и сулила удачу. По поверьям русских в Сибири, медведь ложится в берлогу точно на Воздвиженье (14/ 27 ноября), когда, согласно традиционным представлениям, закрывается на зиму земля и многие земные животные устремляются внутрь земли, чтобы не погибнуть. Среди зимы — на Спиридона-солнцеворота (12/25 декабря), а в некоторых местных традициях на Ксению-полузимницу (24 января/06 февраля) — медведь поворачивается в берлоге на другой бок, а встает из своего зимнего укрытия в Благовещенье. Этот день осмыслялся крестьянами как один из основных сроков поворота холодного времени года к теплому, когда «оживала» и «открывалась» земля, выпуская наружу разную живность. У белорусов к выходу медведя из берлоги приурочивался обряд под названием «комоедица»: накануне Благовещенья крестьяне готовили и ели медвежьи лакомства: «комы» — оладьи из гороха, овсяный кисель и сушеную ботву репы, а после трапезы, имитируя просыпание медведя, медленно и долго перекатывались с боку на бок. По народным представлениям, это способствовало облегчению выхода медведей из берлоги.



Встреча с медведем, хотя считалась и удачей, но была довольно опасной. Обычно, чтобы дикий зверь не тронул, прикидывались мертвыми. Верным средством защиты от нападения медведя была, как иногда полагали, демонстрация смелости перед ним: вологодские пастухи в такой ситуации старались смотреть зверю прямо в глаза как можно дольше, чтобы пересмотреть его.

Медведь, как и другие лесные звери, представлял опасность для скотины во время сезона пастьбы. В Вологодской губернии хозяева постились на Воздвиженье, чтобы в следующем сезоне медведь после своего пробуждения не тронул коров. Защитная функция приписывалась обрядовым текстам, исполнявшимся во время первого выгона скота в день св. Егория. К святому обращались в егорьевской песне:
Ты спаси нашу скотинку
В поле и за полем,
В лесу и за лесом,
Под светлым под месяцем,
Под красным солнышком,
От волка от хищного,
От медведя лютого,
От зверя лукавого!

В магическое знание пастуха входило умение защитить скотину при непосредственном выходе медведя из леса к стаду. На Вологодчине в таких случаях пастух ложился на землю с закрытыми глазами, и, по поверьям, это приводило к тому, что коровы казались медведю камнями.


Во многих местах у промысловиков существовал запрет упоминать вслух медведя во время работы. Рыбаки в Новгородчине, Архангельской, Астраханской губерниях считали, что при нарушении запрета водяной поднимет бурю и не будет улова. Обычай табуированного называния медведя, восходящий к глубокой древности, в более поздние времена получил шуточную окраску. У русских существовало и по сию пору используется множество именований медведя: «он», «сам», «хозяин», «старик», «овсяник», «мохнатый», «космач», «лапистый зверь», «косолапый». Зачастую его называли и личными именами: «Михайло Иваныч», «Топтыгин», «Потапыч», «Миша» и другие.

Охота на медведя считалась одной из самых серьезных. В Вологодской губернии, чтобы медведь наверняка вышел на охотника, с собой брали летучую мышь. По русским поверьям, особенно опасна была сороковая охота на медведя: в народе существовало твердое убеждение, что сороковой медведь обязательно покалечит или убьет охотника. Представление об опасности для жизни и сложности медвежьей охоты легло в основу некоторых пословиц: «Счастлив медведь, что не попался стрелку; и счастлив стрелок, что не попался медведю!», «Не продавай шкуры, не убив медведя». В этом же плане показательно в русских говорах устойчивое выражение «медведя побороть», означающее «справиться с большим затруднением, преодолеть его». Обыгрывание темы поимки зверя широко использовалось в детской среде, чтобы посмеяться над хвастуном. Среди ребятишек была популярна такая шутка-дразнилка: «- Медведя поймал! — Веди сюда! — Да нейдет! — Так сам иди! — Да не пускает!»

Продукты медвежьей охоты наделялись магическими свойствами, так как сам медведь традиционно символизировал силу и здоровье. В Томской губернии крестьяне для избавления от ломоты в ногах смазывали их салом медведя. У белорусов его использовали в случае обморожения и при ревматических болях. Сильным средством для заживления ран считалась медвежья желчь. В Калужской губернии бытовало поверье: если съесть сердце медведя, то сразу можно излечиться от всех болезней. Во многих местностях на теле или с собой носили когти и шерсть медведя как амулет для защиты от сглаза и порчи. В Воронежской губернии для излечения лихорадки делали так, чтобы живой прирученный медведь переступил через больного и коснулся лапой его спины.


Образ медведя встречается в заговорах от болезней. Так, в одном из заговоров рисуется следующая картина избавления от недуга: св. Егорий «отстреливает у раба Божия (имярек) уроки, прикосы, грыжи, баенной нечисти, и отдаваеть черному зверю, медведю на хребет: и понеси черный зверь медведь в темные леса, и затопчи черный зверь медведь, в зыбучие болота, чтобы век не бывало, ни в день, ни в ночь».

Посредническая роль медведя, очевидная в этом заговоре, — одна из основных в мифопоэтических текстах восточных славян. В русских сказках, например в сюжете «Иван Медвежье ушко», медведь выступает в роли ездового животного, на котором герой попадает в тридевятое царство. По мнению исследователей, сказочный мотив переправы в волшебное царство исторически восходит к представлениям о пути умершего в страну предков, которые, в свою очередь, соотносятся со свойственной мифологическому сознанию идеей единой сущности человека и животного-пер-вопредка. И если в эпоху родоплеменного общества уход в иной мир осмыслялся как превращение человека в почитаемое родовым коллективом животное, то в сказочной реальности эти представления трансформировались в мотив езды на необычном звере. При рассмотрении роли, которая придавалась медведю в похоронных ритуалах народов Севера и Северо-Востока Европы, показательны археологические находки в неолитических и более поздних (1 тыс. н. э.) захоронениях на территории Скандинавии, Прибалтики, Приладожья, верховьев Волги и Оки. Это находки медвежьих костей, чаще всего лап, или их изображений из глины.

Подобные детали захоронений были найдены в Ярославских, Владимирских, Суздальских курганах VIII–XI веков, то есть на территории расселения древних славян. Исследователи-археологи со значительной долей уверенности предполагают, что положенные у головы покойного лапа медведя или ее глиняное изображение имели культовое значение и использовались непосредственно в погребальном ритуале. Объяснение такого применения содержится в описании языческих похоронных обрядов в «Литовской летописи»: «тогды при них [покойниках] кладывали нои рыси або медвежьи для того иж имели веру тую <…> иж бы бог мел приити и седети на горе высокои судити живых и мертвых, на которую ж гору трудно буде узоити без ногтей тых рысих або медвежьих: и для того подле них тые нои кладывали, не которых мели на тую гору лезти и на суд бога ити». Близкие представления были известны русским: в их похоронных обрядах соответствующую функцию выполняли человеческие ногти.

В традиционной культуре восточных славян медведя воспринимали и как вестника смерти или болезни. Так, у белорусов болезнь могла представляться в виде медведя, а видение этого зверя во сне могло предвещать не только свадьбу, но также болезнь и смерть. Болезнь в образе медведицы представлялась и у русских в Сибири. Представления о посреднической роли медведя между мирами жизни и смерти использовалась в гадании, известном в Поволжье во второй половине XIX века: медведям, водимым по городам для потехи, давали из своих рук кусок хлеба; если зверь хлеб съедал, верили, что давший его проживет долго.

Считается, что у древних славян первоначально существовал культ животного-предка. Были легенды о целых деревнях, где жили только оборотни. Наибольшей популярностью в данном культе пользовались два вида хорошо известных нам животных – волки и медведи.

Другие животные тоже могли быть формами оборотней, но встречались гораздо реже и пользовались гораздо меньшим почтением.
Отношение к оборотням было совсем иным нежели в Европе. В католической Европе оборотень считался исчадием ада, тем, что следует найти, отловить и изничтожить, оборотень – зло не имеющее право на существование. Ничего хорошего или хотя бы слегка положительного в оборотнях не находили. Ну, разве, что считалось, что укус оборотня убивает вампира, но этого было слишком мало.

Славяне относились к оборотням совсем иначе. Оборотень – человек, оборотень – добрый волк, медведь, добрый зверь, зверь помощник. Оборотнем мог быть и бог, оборотнями считались жрецы и волхвы. Стать оборотнем не многие стремились, но кто был таковым, считался отмеченным за какие-то заслуги перед богами или уж просто перед судьбой. Оборотень – защитник.
Для славян оборотень не был символом ужаса и кошмара, не явился он для них жутким демоном и даже после принятия христианства. Язычество переплелось с христианством и обошлось малыми жертвами, пожалуй христианство только добавило способов для того чтобы помочь человеку обернуться обратно человеком из зверя.

Для славян оборотничество было явлением обычным и естественным, благим, хоть и бывали исключения.

Ну, а то, что мы имеем на сегодняшний день – результат массового распространения культуры Западной с её страхами животного мира и представлениями о волке исключительно как о воре, укравшим их овец, и монстре, съевшем Красную Шапочку и несчастную пенсионерку с плохим зрением, слухом и вставной челюстью...
Tags: животные, интересно, история, мистика
Subscribe

Posts from This Journal “мистика” Tag

  • Как искали останки царской семьи

    Останки Николая II, членов его семьи и приближённых нашли в Железнодорожном районе Екатеринбурга, на старой Коптяковской дороге, в Поросёнковом…

  • Мне ещё не встречалось ни разу

    чтобы именно с такой точки зрения рассматривали кто/что есть такое Создатель/Господь Бог/Высшие силы... фото взято Сети для иллюстрации записи.…

  • Картины, над которыми зависаешь 4...

    Художник James McLaughlin Way Продолжаю знакомить вас, мои друзья, читатели и просто мимопроходящие с картинами, мимо которых пройти сложно. С…

promo tvsher january 2, 14:51 48
Buy for 10 tokens
Моему журналу пять лет. Маленький, но таки юбилей)) За эти годы ведение журнала вошло в привычку. День, когда не вышло ни одного поста.. ну не то, чтобы потерян, просто как-то получался незавершённным что ли. Так что и в этом году будут выходить посты, а вы, мои друзья и читатели, смотреть…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments