семейное фото. 1910 год
И снова в этот день в мировом масштабе ничего не происходило. А в России в 1910-ом году в этот день было вообще 12 декабря по Юлианскому календарю. Никто из знаменитостей в тот день не пожелал родиться и умирать.. Каждый занимался своими обыденными делами...
Николай II Романов. 42 года: Воскресенье. В 11 час. поехал с Алексеем в экзерциргауз на церковный парад 1-й роты Пажеского корпуса и Финляндского полка. Остался очень доволен. Привез Алексея домой и отправился во Дворец. Осмотрел картины Маковского церковного содержания. Завтракал с офицерами и долго разговаривал с ними. Погулял с Дмитрием. В 7.30 поехал с ним в Питер в Мариинский театр. По случаю 50-летия службы Гердта шел возобновленный балет «Синяя Борода», хорошо. Оваций и подношений ему была масса, речи, венки и пр. Вернулся домой в 12.15. Начало подмораживать.
Александра Богданович. 75 лет: Вел. кн. Николай Николаевич сумел к себе внушить ненависть всей гвардии и всего Петербургского военного округа, что при нынешних тяжелых политических обстоятельствах является тревожным симптомом. В Царском Селе, во дворце, атмосфера грустная, царица все «больна», и якобы четыре дня царь ее не видел. Какие там странности!
Софья Толстая. 66 лет: Корректуры читала, ходила с сестрой милосердия на деревню. Стало еще грустней, все плачут, кто меня встречает. Разбирала газеты. Уехал Душан Петрович к Мише; у его мальчика Пети воспаление в легких. Был какой-то издатель — Ленковский. Вечером телеграмма, приезжает Сережа.
Николай Японский. 74 года: Воскресение. Утром Василий Мелентьевич Мендрин явился поздравить с орденом и подарить свою книгу: «Нихон Мукаси Банаси. Сказания древней Японии».
Опять усиливающаяся болезнь горла заставила позвать доктора Ясосима, который, выслушивая грудь мою, неожиданно заявил: «Да у вас сердце расстроено; надо принимать меры». Что сердце у меня в последний год не в порядке, это я знаю давно. Но теперь не до того, а хоть бы кашель поскорей остановить: надоело — смерть.
В Церкви не был, чтоб не выходить на холод,
С часу был в нижней большой комнате экзамен малышей Воскресной школы. Первый раз ныне. Собралось 37 мальчиков и девочек. Экзаменовал Преосвященный Сергий и некоторые учителя и отцы. Отвечали хорошо по всем отзывам.
Александр Соловьёв. 24 года: Петербург. Сегодня у нас «большой день». Соизволит прибыть в Академию ее патронесса. Великая княгиня Мария Федоровна. Ровно в десять часов появляется «неистовый Ян», так мы зовем между собой Ционглинского. С ним сторож с пачкой газет, двумя фартуками и коробкой кнопок. Газеты прикрепляются к этюдам, целомудренно закрывая их нижнюю половину, фартуки предназначаются с этой же целью для натурщиков. Взгляд Ее Высочества ничем не должен быть оскорблен.
Прибегает задыхающийся помощник инспектора Альбицкий: «Идут, идут!».
Мы замираем у мольбертов. Ян идет навстречу довольно бодрой старушке, появившейся в сопровождении академиков. Ционглинский, ловко изгибаясь, прикладывается к ручке и произносит по-французски:
— Ваше Высочество! Я счастлив представить Вам моих талантливых учеников!
Великая княгиня косится через лорнет то на голых «мужиков», то на трепаных и перепачканных молодых людей.
— Шарман,— восклицает она,—-а потом, коверкая русский язык:
— Отшен карашо.
Вскоре процессия удаляется.
Идут просмотры первого семестра. Совет важно проследовал через «хоры» в нашу мастерскую. Впереди — оживленный Ционглинский. Эльза, Радлов и я задержались в укромном уголке на хорах, выжидая результатов просмотра. Шум за дверями усиливается, слышен крик «неистового Яна». Затем дверь с треском открывается, Ционглинский почти бегом устремляется к ведущей вниз лестнице, бросая на ходу уговаривающим его товарищам:
— Сухари! Ноги моей больше здесь не будет.
Нам все понятно: любимым ученикам Яна Францевича поставили невысокий балл, и это был очередной протест «единственного в Академии импрессиониста».
Через два часа наши девицы с букетом белых роз (его любимые цветы) ехали к нему в мастерскую убеждать его в нашей любви.
Константин Романов. 52 года: Воскресенье. Кровать дали мне жесткую; поминутно просыпался и встал с болью в голове. Помещен, как и в 1907 г., в квартире инспектора классов Ленина, холостого, страдающего сухоткой спинного мозга и сменившего в прошлом году Якубинского. — В 10 ч. в корпусной церкви обедня. Стоял подле вице-фельдфебеля Баканкина. Пели так себе, не хорошо, и не дурно. Символ веры пел один регент. В лазарете увидал Топольского, родного брата юнкера Александровского училища; стихи последнего я недавно разбирал. Маленький Деревицкий от пустячного укола перочинным ножом в ляжку, болен; ему грозит заражение крови. — Кадет всего корпуса видел в столовой. — Завтрак у директора; была какая-то неустойка на кухне, и мы просидели за столом почти два часа. Поехал со Степаном Ниловичем в моторе с визитами. Выходил только у Треповых и у митрополита Флавиана, а у корпуси ого командира Маврина, помощника командующего войсками Зальца и у губернатора забросил карточки. — Когда вернулся в корпус, меня навестил митрополит. (Киев, корпус 15 декабря). 12-го — праздник Пажеского корпуса. Киевские пажи, в числе 11-ти, собрались обедать в Grand hotel на Крещатике, и пригласили меня. Сидели по старшинству выпусков, так что подле меня были генерал граф де Бальмен и фон Вольский, а не генерал-губернатор Трепов. Было вкусно и время прошло приятно от 7 ½ до 11-ти.
Владимир Теляковский. 50 лет: 1) Говорил по телефону с Министром Двора. Барон, чувствуя себя не совсем здоровым, просил меня передать его поздравления и сожаление Гердту. Кроме того, барон меня предупредил, что в театр собирается Государь. С 1903 года Государь почти 6 лет не посещал театр и только 1-й раз прошлый год был на Инвалидном концерте. Жаль, что первый приезд Государя совпадает с выходом Кшесинской, все это, конечно, будет ею учтено и рассказано везде, что Государь приехал на ее спектакль, а не на бенефис Гердта, тем более что уже давно Великий Князь Андрей Владимирович говорил, что он убедит Государя приехать.
2) Сегодня во время представления Крупенскому надо было видеть Кшесинскую, когда он постучал к ней в уборную, то Великий Князь Сергей Михайлович который был там, спросил, кто это, женщина или мужчина, и узнав по голосу, что это Крупенский, сказал: «Крупенскому можно». Когда Крупенский вошел, то увидел Кшесинскую в одной рубашке перед сидящим Великим Князем. Чистая идиллия!!! Как все просто.
3) Ко мне в ложу заходил директор Парижской Grand Opéra Мессаже. Ему очень понравился балет и «Дон Жуан», которого он видел в Александринском театре. Мессаже просил меня устроить ему представление Великой Княгине Марии Павловне. Так как у меня в ложе был князь Михаил Михайлович Голицын, то это легко было устроить.
Присутствовал в Мариинском театре на 50-летнем бенефисе Гердта, балете «Синяя борода». Спектакль удостоили своим посещением Государь Император и Императрица Мария Федоровна и почти вся Царская фамилия. Спектакль носил особенно торжественный вид, и, конечно, зал был переполнен публикой (сбор около 11.000 р.). Гердт получил массу подношений и подарков. Государыня Императрица подарила ему золотой портсигар с надписью. Великий Князь Сергей Михайлович серебряный прибор. Публика 2500 р. После I акта Государь вызвал его в ложу и поздравлял. Много было различных депутаций.
Сергей Вавилов. 19 лет: Я не могу себе вообразить Фауста в пиджаке, в зеленом с крапинками галстуке, обремененного супругой и чадами, имеющего и любящего лошадей, читающего газеты, ходящего в театр и т.д. Между тем современные Фаусты именно таковы, современный Фауст похож на всякого, теперь всякий сойдет за Фауста, или, точнее, никого нельзя принять за Фауста. В Фаусте главное не то, что он Doctor, а что он Doctor et non plus ultra; современные же Фаусты — все что угодно и, между прочим, также Doctores scientiae. Я вовсе не считаю Вагнера антитезой Фаусту; Goethe обкарикатурил и того и другого; по существу говоря, Гётевский Фауст dass ist des echte Faust der sich zu zerlegen begann, ну а Вагнер — замороженный настоящий Фауст. Настоящий Фауст умен, широк, но он все-таки только ученый. Современные Фаусты sind die Kinder des Goethe’s Faustes; это Гётевский Фауст, доведенный до абсурда; надо еще прибавить, что меньшим злом оказались Вагнеры; Вагнер тоже ученый, но только дурачок, в этом и вся разница. Современный Фауст — это Иван Алексеевич Каблуков, и если бы я стал писать трагедию о теперешнем Фаусте, то лучше бы героя не нашел. Теперь вопрос, возможны ли теперь echte Fauste и нужны ли они? Распространяться не стану, но скажу, что возможны, а что касаемо до «нужны», то ответить не смогу; по-моему, это красиво и хорошо; для меня Фауст — соц[иал-]дем[ократ] или кадет или еще кто, только грустная картина. Да, вот еще забыл добавить: теперь не только все могут быть Фаустами, но и все на деле Фаусты. Хоть на грош да Фауст, хоть дурак и жулик, но Faust; фаустовство теперь подешевело, его продают оптом и в розницу; дешево и крепко.
А чем для вас запомнится этот субботний день?
Всем мира и добра!
4 декабря 1920 года
11 декабря 1925 года
18 декабря 1902 года
Пост написан в рамках проекта Один день одного года.
Годы беру произвольно, а потом иду смотреть календарь. Ничего не подбираю и не подгоняю. Можете предлагать год, что будем смотреть через неделю.
#10постовпроекта #остаёмсязимовать
Journal information