Татьяна (tvsher) wrote,
Татьяна
tvsher

Categories:

Дневник Аверичевой Софьи Петровны: октябрь 1942 часть 1

[1941]
июнь 1941
июль и август 1941
сентябрь и октябрь 1941
ноябрь и декабрь 1941


[1942]
январь, февраль и апрель 1942
май и июнь 1942
июль 1942 часть 1
июль 1942 часть 2
июль 1942 часть 3
август 1942 часть 1
август 1942 часть 2
сентябрь 1942 часть 1
сентябрь 1942 часть 2
сентябрь 1942 часть 3
сентябрь 1942 часть 4




3 октября. В роте произошла беда. Командный состав роты во главе с младшим лейтенантом Игнатьичевым пошел в командирскую разведку. Путь их лежал через батальон 1340-го полка. Дожидаясь наступления темноты, они остановились около КП батальона. Комбату капитану Судакову сообщили, что прервалась связь с боевым охранением. На поверку линии отправились два связиста. Наши командиры пошли вслед за связистами.
В дозоре двигались Дубровин, Зинин, а впереди лейтенант Горшков. Вошли в низину. И вдруг из-за кустов выскочили немцы и полицейские, огнем отрезали дозорных. Дубровин был убит. Окружая раненого Зинина, немцы орали: «Рус, сдавайся! Рус, хэндэ хох!» Но Зинин не сдался. С криком «Прощайте, товарищи! Да здравствует Родина!» подорвал себя и навалившихся на него гитлеровцев противотанковой гранатой.

Старший сержант Борисов и Алексей Федоров пробивались на помощь своему товарищу, но было уже поздно. Мертвый Дубровин лежал совершенно раздетый, рядом валялся ободок от часов. Неподалеку нашли труп Зинина. Горшков исчез бесследно. Как видно, его успели схватить живым.

Погибших похоронили здесь же, в низине.

В вещевом мешке у Зинина нашли неотосланное письмо. «Береги нашу доченьку, береги Ниночку», — умолял он свою жену.

В роте только и разговоров — о Кольке Терещенкове. Среди криков полицейских командиры ясно слышали его голос. Не будет пощады этому предателю!

4 октября. Дом старика стоит пустой. Говорят, хозяина отправили в оперотдел дивизии. Старика поймали в тот момент, когда он прятал что-то в дупло, давая условный знак полицейским (старый, примитивный способ!). Когда мы выходили на задание, он выставлял метлу на крыше своего дома.
Немцы начали наступление на партизанский край. За двое суток они заняли Демидовский тракт и целый ряд деревень: Дурнево, Остров, Тарасово и другие населенные пункты.

Перед нами опять задача — взять «языка».

Засада на дороге между деревнями Дурнево и Остров. Раньше здесь мы проходили свободно, а теперь в этих местах немцы. Мы лежим около самой дороги, на которой свежие следы немецких сапог. Маскировка естественная: кустарник, небольшие елки. Здесь нам знакома каждая тропинка, нам помогает каждый пенек. Мы чувствуем себя как дома. Лежим уже шесть часов. Как ни странно, немцев нет и в помине. Ждать ужасно надоело. Неужели ни один фриц не появится на этой дороге!

Мы начинаем потихоньку переговариваться. Онемели ноги, руки. Некоторые ребята не выдерживают, отползают. Смотрю: за ними ползет и Валентина. Докукин упорно ждет, не отходит от дороги. Через некоторое время раздается тихий свист: «Внимание!» По дороге шагают стройные, подтянутые, с иголочки одетые немцы, Брюки на выпуск отутюжены, блестит начищенная обувь. Трое идут в дозоре. Первый держит автомат в правой руке и размахивает им, как стэком. Ясно, что прибыли новые части. Еще не пуганные. Мы пропускаем дозор. Потом выскакиваем с криком и бьем из автоматов.

Фрицы удирают. Мы гонимся за дозором, а в это время Докукин с бойцами хватают немца и отступают. Немец орет, отбивается, но руки у разведчиков железные.

Мы движемся вперед спиной, как приказал Докукин, чтобы немцы не пошли по нашему следу.

20 октября. Наше ротное хозяйство, со связью, старшиной Серяновым и каптенармусом Николаичевым прибыло на постоянное жительство в Грядозубово, которое отныне надежно охраняется бойцами роты. Население вышло из леса в свои дома. Девушки и женщины все еще боятся ночевать там, где нет бойцов. Поэтому в доме Полины Алексеевны полно народу.
После сытного обеда — пшенной каши со свиной тушенкой, традиционных смоленских пирогов — пьем все вместе чай с сахаром и даже с конфетами. Нам, женскому сословию, достается сладкого больше, чем другим бойцам. Старшины взводов ежедневные наши граммы табака и водки делят на всех бойцов, а нас за это балуют сладким. Сегодня у нас дополнительный паек — конфеты, даже три плитки шоколада.

А вот ребятам сейчас трудно. В дивизии большие перебои с табаком. Иногда они, бедные, сами не свои без курева. Начали курить что попало: листья, мох, даже кору деревьев.

Мы сидим за общим столом. Слушаем женщин, побывавших у немцев. За окнами по-осеннему неуютно, темно, завывает ветер. Комнату тускло освещает чудом уцелевшая лампа.

Ложимся спать на пахучее сено. Ребятишки тети Поли прижимаются ко мне, просят: расскажи сказку.

...В тридевятом царстве,
В тридесятом государстве
Жил был славный царь Додон.
Смолоду был грозен он
И соседям то и дело
Наносил обиды смело,
Но под старость...
Ребятишки сопят. Полная тишина.

...Вдруг шатер
Распахнулся ... и девица,
Шамаханская царица,
Вся, сияя, как заря,
Тихо встретила царя...
Слушают женщины, слушают разведчики. У меня такое состояние, будто я на сцене театра, в длинном платье со шлейфом. Встаю, набрасываю плащ-палатку на плечи и заканчиваю:

И в глазах у всей столицы
Петушок спорхнул со спицы;
К колеснице полетел
И царю на темя сел,
Встрепенулся, клюнул в темя>
И взвился... И в то же время
С колесницы пал Додон!
Охнул раз — и умер он.
А царица вдруг пропала,
Будто вовсе не бывала.
Сказка ложь, да в ней намек,
Добрым молодцам урок.
Откидываю плащ-палатку, делаю поклон. Зрители аплодируют. Раздаются восклицания:

— И вправду наука! Не гонись за молоденькими!

— Ишь, царек какой, шешка нямой. Сыновей своих даже забыл!

И уже снова: «Расскажи». Читаю Пушкина. Еще и еще...

22 октября. У немцев по всему фронту нашей обороны оживление: прибыли новые части. От нас командование дивизии требует ежедневных разведывательных данных.
Ползем к Верхней Дуброве. Мы уже почти у цели, но немец нас обнаружил. Начался треск пулеметов, автоматов, загудели моторы, заскрежетали, залязгали гусеницы. Подошли два танка, которые последнее время патрулируют по Верхней Дубраве. Они развернулись и начали бить из крупнокалиберных пулеметов. Пули с воем проносятся над головой, разрываются где-то в кустах. Ужасно неприятная штука этот крупнокалиберный, он бьет надрывно и глухо: дун-дун-дун! Дук-дук-дук! Мы его так и прозвали «дундук».

Команда: «Принять вправо». А сержант Марусин, как видно, понял, что пора «утекать» и быстро, быстро начал отползать, высоко и смешно поднимая зад. Голубев догнал Марусина и ладонью по мягкому месту. Марусин, наверно, решил, что это удар «дундука» и, отдуваясь, как паровоз, пополз в кусты.

С правого фланга деревни мы до рассвета наблюдали за огневой системой, взаимодействием огня противника. Засекли место расположения минометной батареи.

Утром Докукин разбирал нашу последнюю операцию. «Сержант Марусин, какого же ты черта трусишь? Жить хочешь? А другие не хотят, думаешь? Твои товарищи воюют, не щадя жизни, а ты в этой операции показал себя трусом».

Ребята сочинили песню о «храбром» сержанте и поют ее на мотив «крутится-вертится»:

Слышим команду:
Вправо принять!
Марусин решил,
Что пора утекать...
И так далее... А что далее, приводить здесь не стоит.


Продолжение следует...
#наулицезима #25






Tags: #наулицезима, XX век, войны, история, книги, наулицезима, судьбы
Subscribe

Posts from This Journal “XX век” Tag

promo tvsher january 2, 2020 14:51 50
Buy for 20 tokens
Моему журналу пять лет. Маленький, но таки юбилей)) За эти годы ведение журнала вошло в привычку. День, когда не вышло ни одного поста.. ну не то, чтобы потерян, просто как-то получался незавершённным что ли. Так что и в этом году будут выходить посты, а вы, мои друзья и читатели, смотреть…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments

Posts from This Journal “XX век” Tag