Татьяна (tvsher) wrote,
Татьяна
tvsher

Category:

Дневник Аверичевой Софьи Петровны: июль 1942 часть 2

[1941]
июнь 1941
июль и август 1941
сентябрь и октябрь 1941
ноябрь и декабрь 1941


[1942]
январь, февраль и апрель 1942
май и июнь 1942
июль 1942 часть 1


Июль не уместился в одну запись, настолько он был насыщен событиями. Сразу скажу, что будет и третья часть. По одному месяцу только можно снять целый сериал...



22 июля. Здравствуй, милый мой дневник! Рассталась я с тобой почти на недельку. Не обижайся. Когда ты услышишь, что я пережила в эти дни, ты не будешь на меня в обиде. Ты лежал на дне вещевого мешка в Никулине, а я в это время принимала боевое крещение. И могу сказать (только тебе, потому что другие могут в это не поверить), я счастлива. Теперь Софья Аверичева — разведчик, равноправный боец. Ты требуешь подробностей? Пожалуйста! Сегодня эта возможность у меня есть, а дальше — привыкай, может всякое случиться. Война!
16 июля мы готовили на костре обед. Валентина ушла в лес с ребятами, а я читала газету и помешивала ложкой в котелках. В это время прибежал Ларин. Помнишь его? Наш ротный запевала. У него очень приличный тенор, чистенький и мягкий. Сам он худенький, белесенький, с длинной мордочкой. Воспитанник детского дома. Вслед за ним прибежал Рома Перфильев и Александр Кузнецов. Ларин кричит, будто дразнится: «Аверичева, а мы идем сейчас к Докукину! А ты кашу варишь! Ну, вари, вари кашку!» Я взволновалась: «Кто вас посылает?» — «Старший сержант Калинкин. Идем с донесением». Бросила я все и помчалась в штаб роты. Калинкин здесь сейчас самое главное начальство. Ворвалась в дом:

— Товарищ старший сержант, ребята идут к Докукину. Разрешите и мне с ними!

— Что ты! Что ты! — замахал он на меня руками. — Докукин убьет меня. Ты же ничего не знаешь!
— И знать не хочу, отпустите меня к Докукину!

— Ну так слушай! — сказал он и прикрыл двери. — Докукин разговаривал с Осьмаком и Турьевым. Он возмущен, что в роту прислали женщин. Вы что, говорит, мою боевую роту позорите! Женщин присылаете вместо бойцов. Да еще артисток.

Во мне все возмутилось. Опять начинается. «Женщины у нас наравне с мужчинами! — кричу. — Лозунги, одни лозунги! А как до дела дойдет! — и потребовала: — Звони Осьмаку, слышишь!» Видно, я была в такой ярости, что Калинкин растерялся и позвонил Осьмаку. Тот долго советовался с кем-то. Но вот слышу: разрешение получено.

На радостях я даже не захватила с собой поесть и ничего не успела сказать Валентине. Схватила автомат с запасными дисками, гранаты, надела пилотку, плащ-палатку, и мы, несколько «новеньких», под командованием «бывалого» разведчика — докукинца Паши Савченко двинулись тропинкой вдоль деревни.

Шли молча, гуськом. Когда подходили к опушке леса, Савченко показал нам Вервищенскую высоту, где еще недавно хозяйничали немцы. Сейчас эта высота нейтральная, однако немцы боятся сюда и нос показывать. Но все может быть. Надо идти тихо, смотреть в оба. У разведчика походка должна быть как у лани: легкая, плавная. Ступай с носка на пятку, а не всей ступней хлопай! Да выбирай, куда ставить ногу, чтоб ни один сучок не треснул. Мы смотрели в оба и ступали тихо.
Через небольшую поляну, в кусточках, заметили дымок. «Садись!» — тихо скомандовал Савченко и стал наблюдать в бинокль, хотя было видно и простым глазом: сидят бойцы и курят. Савченко буркнул: «Всякое бывает. Бойцы-то бойцы, да только не наши. В этих краях действуем и мы и горьковчане... А ведь и правда, — обрадовался он, — это горьковские разведчики».

В той группе тоже за нами, как видно, наблюдали, потому что, когда мы приподнялись, они нам замахали руками. Это были действительно разведчики Горьковской дивизии. Они сообщили, что Докукин вернулся в деревню Грядозубово после боя с полицейскими в Боярщине.

И мы пошли быстрее, уже не обращая внимания на предостережения Савченко.

А вокруг чудесный лес. Огромнейшие сосны, тишина. А воздух!.. Мы так спешили, что не заметили, как вышли из леса. Перед нами неожиданно открылась деревня.

Остановились на поляне, недалеко от дороги, напротив добротного дома.

— Это дом тети Поли. Здесь всегда располагается КП роты, лейтенант Докукин и комиссар роты младший лейтенант Полешкин, — сообщил нам Савченко и строго приказал: — Сидите здесь, не расходитесь, а я пойду к Докукину.

В деревне чувствовалось праздничное настроение. Прошли девушки в нарядных платьях и белоснежных косынках. Промчалась веселая стайка ребятишек.
Мы лежали на поляне, гадая, что же сегодня за праздник, ильин день? Нет, он позднее. Спросили одну из девушек. Она удивилась нашей неосведомленности: «Докукинцы пришли!» А мальчишки добавили: «Дядька Докукин в Боярщине всех полицаев побил!»

В пути Павел Савченко кое-что рассказал нам об этой Боярщине. Здесь гестапо устроило штаб полицейских. Начальником полиции был местный житель, сын бывшего кулака Иван Талдыков по прозвищу Вавиленок. В 1938 году он исчез из деревни (жители говорят, что он жил в Москве), а с приходом немцев на Смоленщину Вавиленок снова поселился в Боярщине. Он выслуживается перед фашистами, собирает в полицию со всей округи таких же оголтелых бандитов, как он сам. По малейшему подозрению поджигает, вешает, убивает, предает в руки гестапо своих же селян.

Не раз совершали налет на Боярщину докукинцы в надежде разгромить полицейское гнездо и поймать предателя Ивана Талдыкова, но полицейские, не принимая боя, трусливо удирали из деревни. В Боярщине оставались только женщины и дети.

Вася Талдыков, однофамилец Ивана, сообщил разведчикам, что полицейские удирают через мост из нижней части Боярщины в Ясенцы, поближе к деревне Стрынково, где расположен немецкий гарнизон.
Вася Талдыков оказался смелым хлопцем. Ему 15 лет. Он рассказал Докукину, что его отец, Талдыков Александр Илларионович, на фронте, в Красной Армии, бьет фашистов, и сам он с радостью ушел бы в армию, но в семье у них — мать, двое маленьких братишек да семнадцатилетняя сестра Дуся. Если уйдешь из Боярщины, полицейские замучают их допросами.

Вася, встречаясь с Докукиным в условленном месте, сообщал ценные сведения о немецком гарнизоне, о полицейских, о передвижении войск, о настроении жителей, о разбоях и насилиях немецких оккупантов, — все, что знал. А знал он многое. Наблюдательность, точность, отличная память паренька поражали Докукина и Полешкина, и они, волнуясь за жизнь своего пятнадцатилетнего друга, подумывали о том, как бы забрать к себе в роту Василия со всей семьей, а то не сносить ему головы.

Однажды Василий сам приполз лесом к засаде разведчиков и рассказал о своем страшном горе: полицейские казнили сестру Дусю и ее подругу Лену Матюнину за связь с партизанами. Ночью пьяные полицаи ворвались в дом Талдыковых, схватили Дусю и Лену. После короткого допроса бандиты надругались над девушками. Дуся кричала: «Убейте меня! Лучше убейте!»

Ранним утром избитых, опозоренных девушек повели под конвоем через все село на работу. А ночью снова всей пьяной сворой измывались над ними.
Целую неделю полицейские мучили девушек, а потом отправили их в Пречистое, и там они были казнены. На другой день после казни, как только полицейские сняли блокаду с дома Талдыковых, мать шепнула Васе: «Беги к нашим!»

Докукин с радостью принял в роту Василия Талдыкова и не ошибся в нем. Паренек искусно проводил разведчиков по оврагам, лощинам, непроходимым болотам в расположение врага. Он действовал во всех боевых операциях.

Недалеко от Боярщины еще недавно стояла на высотке деревня Лосевка. Солнечная, светлая. Сады и палисадники около каждого дома. Ульи с пчелами, огороды, скот и птица. С приходом немцев началось разорение. Фашисты вырубили вокруг все березки, фруктовые сады, разграбили улья, передушили птицу. Жители, спасаясь от фашистов, ушли в лес, угнали с собой скот. Долго фашисты здесь не задержались, боялись возмездия партизан. Вокруг лес, а раз лес — значит партизаны.

Но вот в Лосевке появились докукинцы. Люди с радостью встретили разведчиков. Наварили картошки, принесли молока. Красноармейцы поделились с ними чем могли. С тех пор докукинцы стали желанными гостями. Придут в Лосевку — жители выходят из укрытий, несут угощение, вытаскивают из пруда и очищают от ила самовары. А уходит рота, и снова жители бегут в лес.

Особенно девушки были рады приходу докукинцев и с нетерпением поджидали бравых и храбрых бойцов-ярославцев.
В деревне жили учительница Мария Поликарпова — Маня Красивая — и ее подруга Мария Борисова — Маня Длинная, как прозвали их в деревне. Полюбили девушки командиров разведки: Мария Поликарпова — командира роты Докукина, а Мария Борисова комиссара роты младшего лейтенанта Полешкина. Уйдут докукинцы на боевую операцию — не спят девушки, дожидаются прихода разведчиков.

Недавно докукинцы, получив задание, покинули Лосевку. Жители тоже собирались уходить, но в это время появилась группа незнакомых красноармейцев. Усталые, мокрые, они вышли из леса и решили отдохнуть в Лосевке. (Говорят, это были разведчики Горьковской дивизии.) Жители обрадовались приходу красноармейцев, пригласили их в дома и сами остались ночевать в деревне — «поспать в тепле, в хатах, на своих постелях».

А ночью налетела банда Вавиленка. Убили часовых. Подожгли хаты. Вокруг крики, стоны. Пожар охватил всю деревню. Разведчики приняли бой. Героически отбивались от полицейских, но выйти из пылающих, осажденных домов не смогли.

После разгрома Лосевки полицейские согнали оставшихся в живых людей и угнали их в Боярщину. Среди угнанных были Мария Поликарпова, Мария Борисова и их отцы: Петр Поликарпов и Герасим Борисов.

Докукинцы, вернувшись с задания, узнали о трагедии Лосевки. Командир не мог найти себе места. «Из-за нас загубили людей проклятые полицаи. А тут еще Вася Талдыков твердит: «Командир! Идем на Боярщину! Долго мы будем смотреть, как Вавиленок с полицейскими мучают наших людей!»
Получив разрешение командира дивизии, Докукин связался с партизанским отрядом, и сегодня они совместно совершили налет на гнездо полицейских.

Мои размышления прервал появившийся вдруг Савченко. Размахивая руками, он рассказал о проведенной разведчиками боевой операции.

— Докукин разгромил бандитское гнездо! — кричал он. — Женщины Лосевки спасены, а Петра Поликарпова и Герасима Борисова полицейские угнали в село Пречистое!

Из-за угла дома показался велосипедист. Он был в белой рубашке, без головного убора. Положив босые ноги на руль, велосипедист лихо мчался вдоль дороги. «Товарищ Докукин!» — закричал Савченко. Велосипедист махнул рукой, промелькнула копна светлых волос и сияющее колесо.

Мы вскочили. «Неужели это Докукин?» В моем представлении Докукин был огромного роста и, конечно же, не такой молодой.

— Этот велосипед разведчики взяли в Боярщине у полицейских в штабе. Много сегодня трофеев захватила рота, — похвалился Савченко.

Вскоре нас позвали на КП роты. Для себя я решила: от Докукина никуда не уйду, — и успокоилась.

В доме Полины Алексеевны, в первой половине, за столом, на скамейках сидели командиры и разведчики.
Нас провели в большую светлую горницу, с чисто вымытыми, выскобленными полами. На широкой деревянной кровати лежали Докукин и Полешкин. Когда мы вошли, они встали. А Савченко тут же сел на пол, стянул с ноги сапог и достал конверт. «Товарищ лейтенант! Вам пакет из штаба дивизии!» — отрапортовал он. А потом, косясь в нашу сторону, добавил: «А это вот новые бойцы пришли Тс нам в роту с пополнением».

Докукин вскрыл конверт, улыбнулся, почесал затылок: «Горит наша мечта о бане, комиссар», — и застрочил карандашом в блокноте. Потом приказал:

— Вот что, Савченко, доведешь свое пополнение до Никулина, а сам, не задерживаясь, отправляйся прямо в штаб дивизии! Понятно?

— Товарищ лейтенант, разрешите остаться с вами! — почти застонала я.

— Нет у нас оснований не доверять бойцу только потому, что боец женщина! — встал на мою сторону комиссар роты.

В дверях появились женщины. Впереди стояли две девушки. Одна из них была такая высоченная, что я сразу догадалась: Маня Длинная. Вторая — действительно красавица: Маня Красивая. Гладкие волосы стянуты на затылке в черную косу, на смуглом худом лице румянец. Тонкая, прямая, — как березка. А какой изумительный изгиб шеи!

— Проходите, товарищи, — расправляя гимнастерку и приглаживая взъерошенные волосы, сказал Докукин.

Женщины двинулись. Но Маня Красивая остановила их. «Думаю, что мы теперь уж лишние», — и острые ее глаза сверкнули в мою сторону. «Да что ты, Маруся?» — смущенно протянул Докукин. Маня Длинная взглянула на свою подругу с укоризной.
— Товарищ Докукин, — сказала она, — мы пришли поблагодарить вас и ваших бойцов — спасителей наших. Большое вам спасибо!

— Дай вам бог счастья, сынки наши!

Женщины плакали. Только Маня Красивая стояла гордая и злая.

— Будьте здоровы, сынки, спасибо, — и женщины заторопились к выходу.

— Через час построить роту! — приказал командирам Докукин.

Около дома собрались разведчики.

— Из Ярославля к нам в дивизию прибыло пополнение, знакомьтесь, товарищи, с новыми бойцами! — обратился к разведчикам комиссар.

«Привет землякам! Ну, как там Ярославль, на месте стоит?» — зашумели разведчики, окружая нас со всех сторон. «А как там поживают красноперекоповцы? — спросил, пожимая нам руки, сержант и представился:— Власов».

На крыльце богатырского роста красноармеец, перевязывая руку старшему сержанту, приговаривал: «Леня, а хорошо бы тебе сейчас в ярославский госпиталь. В Рыбинск, к жене бы заглянул...» Раненый хмурился: «Кончится война, увидимся! А сейчас не ко времени разговорчики такие». Это были боец Дубровин и старший сержант Зинин.

— Товарищи командиры взводов! Пора к лейтенанту! — приказал комиссар. Командиры тотчас ушли, а мы начали расспрашивать разведчиков о разгроме бандитского гнезда Вавиленка.
Докукин поставил перед ротой задачу: освободить всех арестованных и захватить начальника полиции, предателя Ивана Талдыкова.

Разведчики под прикрытием ночи, обойдя оврагами деревню с тыла, закрыли все выходы из нее. Смелый и дерзкий налет — и полицейский гарнизон разгромлен. Взорваны и сожжены склады с боеприпасами и продовольствием, здание штаба со всеми документами. Взяты в плен полицейские. Но самого Вавиленка в Боярщине в эту ночь не оказалось, он ушел в деревню Стрынково, к немцам на доклад, там и заночевал, и это спасло мерзавца от возмездия.

Старший сержант Зинин рассказывает:

— Из окна одной хаты полицейские открыли огонь. Вот тут меня и ранило. Ворвались мы с Докукиным в дом: пусто, никого нет. Отдернули крышку подвала, а там — битком женщин и детей... «А ну выходи!» — приказал Докукин. Вылезают. Женщины плачут и причитают. «Ой-ешеньки! Знакоменькие, докукинцы!» — кокетливо улыбаясь, защебетала девица и загородила вход в подвал. Докукин силой выдернул оттуда девицу. Тогда в проходе встала старуха, загораживая толстого человека, и заорала истошным голосом: «Не трогайте его, он хворый, болезненный»... «Хворым» оказался полицейский невероятных габаритов, с немецким автоматом. Пузо — во! Ряха — во! Подстрижен под челку, а затылок голый. Докукин выхватил из рук полицая автомат и дал в глубину подвала очередь. Остальных мы вывели, разоружили и даже заставили их связать друг другу руки... А группа младшего лейтенанта Полешкина побежала к дому Васи Талдыкова, но было уже поздно.
Дом Талдыковых полицейские разнесли гранатами. Лишь одиноко торчала закопченная печная труба. Вася, обезумев от горя, носился по деревне, разыскивая мать и маленьких братишек...

На крыльцо вышел Докукин.

— Ну, двинулись! — закусив дымящуюся трубку, он пошел вперед.

Он был неузнаваем. На гимнастерке ни единой морщинки. Распахнутая плащ-палатка развевалась на ходу. Во всей его крепкой фигуре чувствовалась уверенность и сила. Рядом с ним шли младший лейтенант Полешкин и командир взвода Яков Ивченко. Когда деревня осталась позади, за лесом, Докукин собрал всех и озорно спросил:

— Ну как, товарищи, больные есть? Потертости ног, головные боли, желудочные? Идем в партизанский край, там госпиталей нет!

Все дружно засмеялись.

Я шла позади командиров, стараясь не отставать. Неожиданно Докукин обернулся: «Аверичева, а как у тебя дело с гранатой? Далеко можешь бросить?» — «По боевой подготовке у меня было «отлично», — похвастала я. «А мы это сейчас проверим. Бери гранату, вытащи запал!»

Все отошли в сторону. Я бросила гранату. «Хорошо, — сказал Докукин. — А ну еще разок». Ребята сбегали за гранатой. Я повторила свой бросок. «Прекрасно! А ну теперь с запалом». Я приободрилась и в третий раз бросила гранату еще дальше. Она взорвалась. «Молодец!» Вдруг он размахнулся и легко, без напряжения, бросил свою гранату. Она пролетела через всю поляну до опушки леса. Мы только ахнули. Докукин улыбнулся: «Чтобы бросать гранаты, как бросаем мы — мужчины, нужно трех таких солдат, как ты».

Все молча двинулись за Докукиным. Я шла, закусив губу. «Не расстраивайся, — пожалел меня рядом идущий боец, — ты бросила гранату нормально. А Докукин... У нас во всей роте никто не бросает так далеко».
Докукин вспомнил детство. С восторгом рассказывал, как дергал девчонок за косы. Все вокруг смеялись, вставляли реплики. Казалось, идут друзья на прогулку. Докукин, как видно, был в ударе. Его настроение передавалось всем. Я это чувствовала на себе. Мне было хорошо и легко.

Вошли в лес. Где-то вдали застрочил пулемет. Командир взвода отправил вперед дозор. Разведчики, не дожидаясь команды, выстроились гуськом. Пулемет бил слева, через ровные промежутки. Даст несколько очередей и замолчит. Несколько пуль с визгом впились в стволы сосен. Разведчики шли спокойно. Казалось, им нет никакого дела ни до немцев, ни до полицейских с их автоматами и пулеметами.

Вышли к опушке леса. Докукин остановил роту в лесу, а сам в сопровождении нескольких разведчиков пошел в наблюдение. Я тоже пошла за ними. К моему удивлению, Докукин не возражал. Наблюдая из-за куста за деревней Горбатовщиной в бинокль, командир роты потихоньку объяснял план действий.

— Аверичева, — обратился он ко мне, — видишь дзот? Это наша цель. Подползешь и забросаешь гранатами. — Он снял с пояса свою гранату и протянул мне: Держи!

В бинокль я увидела зеленый холм. Из амбразуры бил пулемет.

— Есть забросать гранатами! —отчеканила я.

После наблюдения мы соединились с ротой и вышли к разрушенному, сожженному селу. Около двух больших искалеченных берез одиноко скрипели качели. Здесь была школа. Все притихли. Голубев присел на качели, проговорил вполголоса:

— Когда-то здесь было весело...

Из лесу показались всадники. Это были партизаны. Среди них — девушка с сумкой Красного креста. На вороном коне гарцевал связной — мальчишка с немецким автоматом, перепоясанный ремнями и увешанный гранатами. Рядом партизан с белой бородой и чубастый парень в фуражке и кожаной тужурке. Я стояла как зачарованная.

Вот они, герои смоленских лесов!
Чубастый парень подбежал к Докукину, схватил его в охапку и стал тискать: «Молодцы, что разгромили полицаев! Он толкнул командира роты в бок кулаком, Докукин в ответ ловко двинул рукой, и партизан отлетел в сторону. «Вот дьяволище!» — воскликнул парень сконфуженно и с восторгом. Подошел партизан с бородой: «Жаль, Вавиленка не застали». В адрес главаря полицейских посыпались крепкие словечки. «Э-э! — остановил их Докукин. — Осторожнее! Среди нас женщины!»

Чубастый подошел ко мне. «Что у тебя за штуки на ремне?» — показал он на противотанковые гранаты. — «Толкушки, толочь картошку», — ответила я ему в тон.

— Ну, приступим к делу, — вмешался в наш диалог Докукин.

Партизаны умчались к своим, а нам комроты объяснил план боевой операции. Основная задача: освободить арестованных, заподозренных в связях с партизанами, уничтожить склады с боеприпасами, разгромить полицейский гарнизон. Действуем тремя группами. Общий пароль «25».

Темнеет... Тихо звучит команда. Гуськом двигаемся вдоль леса. Докукин забирает у меня свою гранату. «А чем же мне глушить пулемет?» — спросила я. «Пошутил, не обижайся, — ответил лейтенант. — Война не завтра кончается, хватит и на твою долю, а сегодня поползем все вместе».

Ночь темная. Подползли мы совсем близко к пулеметной точке. Залегли. Пулемет молчит, как будто притаился. Слышно дыхание соседа. Докукин спрашивает: «Не страшно?»—«Нисколько!»—«Совсем не боишься?»— «Боюсь, как бы в чем-нибудь не сплоховать, не подвести вас», — ответила я. — «Ну добро!» — я почувствовала, что он улыбнулся.
С левого фланга, у нас в тылу, залаяли собаки. Нарвались, как видно! Но тут заработали партизанские минометы и пулеметы. Это сигнал для общего рывка. Молча, со всех сторон, пошли в атаку. Полицейские и немцы проспали. Пулеметные точки уничтожены. Мы ворвались в деревню, бутылками с горючей смесью и термитными шашками зажигая склады с боеприпасами. Опомнились полицаи. Из домов, где они засели, бешеный огонь. Стало светло, как днем. Бегут освобожденные из полицейских лап люди. Справа, из сарая, отстреливаясь, выскочила группа фашистов. Мы открыли огонь. Ни один из них не ушел. Подбежал Докукин. Глаза горят. Кричит: «Вперр-р-р-ред!» Группы соединились.

— Двадцать пять! — кричат партизаны.

— Двадцать пять! — отвечают разведчики.

Команда «на отход». Удивительное, неизведанное чувство победы переполняет меня. Усталости никакой. Идем гурьбой, каждому хочется быть поближе к Докукину.

В лесу Докукин ведет краткий разбор операции. Задание командования выполнено: сожжены склады с боеприпасами, девятнадцать полицаев убито, двое взяты в плен, освобождены арестованные жители. В бою отличился командир отделения Власов, он первый со своим отделением ворвался в деревню, атаковал помещение штаба полиции. Красноармейцы Кислицын и Сотсков с ручным пулеметом удачно выбрали огневую позицию и быстро подавили огневую точку противника, обеспечив нам продвижение вперед. «Аверичева, ты выдержала испытание, а я хотел тебя определить на телефон или прачкой», — шутит Докукин. Все смеются. Я смеюсь громче всех.

Светает. Проходим лес, а затем идем выжженными, искалеченными деревнями. Идем к партизанам. Перед нами большое, зеленое, совершенно целое село.

Здесь, в тылу врага, Советская власть, работают колхозы. Партизаны держат целый край.

Возле первого дома девушка в солдатских сапогах, голубом крепдешиновом платье и с винтовкой. Партизанка Лена! Ее хорошо знают докукинцы по совместным боевым операциям.
В наше распоряжение партизаны предоставляют большой дом. На столе вареная картошка, яйца, кринки с топленым молоком, черный душистый хлеб. После обильной трапезы, тут же на полу, на свежем сене, заваливаемся спать. Через секунду дом дрожит от дружного храпа. Мне не спится. Потихоньку выхожу на крыльцо. Тишина. Поднимается солнце. Пастух гонит стадо. Неужели я только что была в бою, в первом своем бою! Какая-то сила захватила меня, подняла со всеми и бросила вперед, в огонь. Как назвать эту силу, это чувство, изведанное мною? Выполнением долга? Любовью к Родине? Ясным ощущением своего места в строю, в жизни... И первое, и второе, и третье.

Вышел Докукин, сел рядом: «Ты что не спишь?» — «Не хочется. Такое утро». — «Скажи, пожалуйста, зачем ты пошла на фронт? В грязь, в кровь, в огонь! Ведь тебя никто не призывал. Что тебя заставило?..» — «Очевидно... то же самое, что и вас...» — «Я — мужчина... — Докукин встал. — День будет тяжелый».

Целый день и ночь мы пробирались оврагами, лощинами и лесами домой. Утром, когда подходили к деревне Баушкино, услыхали гармошку. Девушки и женщины сопровождали колонну подростков, двигавшуюся вдоль дороги. Впереди, перекинув через плечо автомат, вразвалочку, медвежьей походкой, загребая носками во внутрь, шел высоченного роста красноармеец. Огромная его рука лежала на плече мальчика, который старался шагать с ним в ногу.

— Федоров! Алеха! — закричали разведчики.

Федоров остановил колонну и, сделав несколько шагов к Докукину, отрапортовал:

— Молодежь, набранная на оккупированной территории, направляется в наш тыл в ремесленные училища. Во время налета на Горбатовщину я обошел опорные пункты противника, по указанным вами местам. Задание выполнено!
Докукин пожал руку разведчика.

Вот и все, что я хотела тебе поведать, дорогой мой дневник. Я лежу в траве на окраине села, и мне с тобой хорошо.

23 июля. День начался с происшествия. В сарае, где жили разведчики и куда впервые прибыло наше пополнение, живут сейчас пожилые красноармейцы из хозяйственных частей дивизии. С утра они косили сено. Докукин надел немецкий мундир, сел на велосипед и помчался мимо места, где работали красноармейцы — косари. Он решил, очевидно, пошутить над ними, а может испытать их находчивость. Красноармейцы схватили винтовки, кричат: «Стой! стой! Хенде-хох!» — и палят вверх. Как видно, решили взять «немца» живым, представить командованию «языка». Докукина и след простыл, а старики все бегут за ним и бьют по лесу. Мы выскочили с автоматами, бежим на место происшествия, не понимая в чем дело. Комиссар Полешкин объяснил старикам, что это не немец, а наш разведчик. Вернулся Докукин довольный: «Вот это бойцы!» Разведчики стояли бледные: ведь командир роты мог получить пулю. Полешкин долго отчитывал Докукина за легкомыслие.
После обеда Докукин и Полешкин провели с нами, вновь прибывшими, беседу. Собрались за селом. Мы сидели на огромном свалившемся дереве, а Докукин ходил взад, вперед, рассказывал о положении на фронте, о задачах дивизии и нашей роты.

Дивизия занимает оборону на протяжении шестидесяти километров. Бойцов не хватает, поэтому оборона строится на опорных пунктах. Задача роты: не давать врагам спокойно жить на нашей земле. Создавать им невыносимые условия. Наносить урон не только материальный, но и моральный. Рота действует в нейтральной зоне. Совершает налеты на опорные пункты противника. «Языка» мы берем путем засад и разведки боем. Наши действия в тылу врага — разведывательного и диверсионного характера. Достаем сведения, документы в тылу врага, парализуем противника. Мы должны появляться в расположении вражеских штабов неожиданно и бесследно исчезать. При этом разведчик должен всегда помнить: главное в нашем деле— подойти незаметно, потихоньку, осторожно. Нанести внезапный удар, сделать свое дело и... вовремя смыться!
Он сидел на пне и покуривал свою трубку, не выпуская ее изо рта. «Да, — подтвердил он, — вовремя смыться. Это наш закон. Разведчик не имеет права попадаться в плен живым!»


Продолжение следует...




Tags: XX век, войны, история, книги, судьбы
Subscribe

Posts from This Journal “войны” Tag

promo tvsher январь 2, 2020 14:51 50
Buy for 20 tokens
Моему журналу пять лет. Маленький, но таки юбилей)) За эти годы ведение журнала вошло в привычку. День, когда не вышло ни одного поста.. ну не то, чтобы потерян, просто как-то получался незавершённным что ли. Так что и в этом году будут выходить посты, а вы, мои друзья и читатели, смотреть…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments

Posts from This Journal “войны” Tag