Татьяна (tvsher) wrote,
Татьяна
tvsher

Category:

Дневник Аверичевой Софьи Петровны: май и июнь 1942

[1941]
июнь 1941
июль и август 1941
сентябрь и октябрь 1941
ноябрь и декабрь 1941


[1942]
январь, февраль и апрель 1942




19 мая. Работаем над пьесой «Полководец Суворов». Режиссер Аксель Францевич Лундин. Ассистент Александра Дмитриевна Чудинова. Получила роль Софи Каретниковой. Но мне сейчас совсем не до нее. Мужчины уходят на фронт большими партиями (мобилизуют от 1905 до 1918 года рождения), а меня в армию до сих пор не берут. Репетиции «Суворова» проходят в страшном напряжении. Плохо с массовыми сценами. Дирекция мобилизует весь технический персонал театра, приглашает молодежь города. Но едва Аксель Францевич распланирует сцены, как парней, изображающих суворовских солдат, отправляют на фронт. Уже в который раз он вынужден заново строить труднейшую картину спектакля — взятие Измаильской крепости. Казалось, что картина получается, результат близок. А утром, придя на репетицию, Лундин узнал, что все «суворовцы» ушли на фронт. Аксель Францевич так разволновался, что ему стало плохо. Вызвали неотложку. На вопрос врача: «На что жалуетесь? — больной закричал:
— Мне надо взять Измаильскую крепость, а солдат всех забирают на фронт. Ну как я могу взять крепость с одними генералами!

Лундина увезли в... психиатрическую больницу. Через несколько дней он вернулся, и репетиции сейчас проходят у него в номере гостиницы.

— И что это им вздумалось упечь меня в психиатричку! — недоумевает Аксель Францевич.
Мы объяснили.

— Идиоты! Профаны! — возмущается наш добрейший Аксель. — Я им про свои творческие муки поведал, а они меня в машину и в желтый дом.

Воистину трагическое уживается рядом с комическим.

25 мая. Только пришла в театр, как вызвал меня к себе секретарь парторганизации и сообщил, что на днях партбюро будет разбирать мое заявление о приеме в партию.
Мечты мои начинают осуществляться.

9 июня. Члены партбюро долго молчат. Недоумевают, видно, как можно принять такую легкомысленную девицу в партию. Признают за мной кое-какие достоинства, но... но... и но... Актер Лимонов говорит строго: «Ваши друзья не те люди».
Актриса Магницкая подчеркивает, что я слишком много внимания уделяю своей внешности. А ведь и верно! Вот и сейчас на ресницах у меня целый пуд краски. Голова — модерн с коком. Недоедаю, а платьишки шью и все по последней моде. А время суровое, советуют быть серьезнее. Всех слушаю и думаю: они, наверно, правы. А в голове одно: скоро буду в армии, там не нужна краска.

Вдруг зазвонил телефон. Директор долго слушает, потом сообщает:

— Звонят из военкомата. Софье Петровне Аверичевой явиться с вещами на сборный пункт 14-го июня для прохождения службы в армии. Отправляют на фронт.

— Наконец-то! — только и могла я произнести.

Наступила тишина. А потом возгласы, расспросы: почему молчала, скрывала, даже сегодня ничего не сказала. Постановили кандидатом в члены партии принять.

10 июня. С утра ходила на медосмотр. В большой комнате за столиками врачи. Смотрят на меня сострадательно, настойчиво расспрашивают: нет ли головных болей? Почему такая бледность? И уж очень худая. Находят что-то в левом легком.
Смешно мне слушать врачей. Здорова я! Не болит у меня ничего. И вообще я иду на фронт добровольно. Никто меня туда не гонит.

Признают годной!

А днем состоялось партсобрание, на котором единогласно меня приняли в партию кандидатом.

11 июня. Время движется с невероятной быстротой. Оформляю документы, фотографируюсь. Завтра утром — в райком, будут утверждать решение нашего собрания о приеме меня в партию.
Прочла в «Правде», что Таня — это Зоя Космодемьянская, москвичка.

12 июня. Встала ранехонько. Тщательнее обычного оделась и пошла через Советскую площадь по улице Кирова в Кировский райком партии.
В приемной первого секретаря тесно. Уже идет бюро. Принимают в партию. В эти дни многие хотят стать коммунистами.

Из кабинета выходят быстро один за другим. Очень волнуюсь. Наконец вызывают и меня. Перевела дух и... вошла в кабинет. Сидят за столом члены бюро, в центре секретарь райкома. Зачитывает заявление, биографию, сообщает, что четырнадцатого июня иду в армию в составе формирующегося батальона Ярославской коммунистической дивизии. Принимают единогласно.

В театре репетиция пьесы «Суворов». Раньше я бы радовалась, если бы мне дали роль Софи Каретниковой, а сейчас... Все мои мысли, вся я — уже там. Послезавтра начнется новая жизнь. Пусть будет трудно, очень трудно... Все вынесу!

Режиссер встретил меня криком:

— Это что за шутки, как вы смеете опаздывать на репетицию?!

— Иду на фронт, дорогой Аксель Францевич! Пришла попрощаться!

— Безобразие! Репетировать! Сию же минуту! — лицо его багровеет, кожа вздувается какими-то причудливыми бугорками. Ох, как хорошо я знаю привычку нашего хитрющего Акселя сердиться, чтобы скрыть свое волнение. Он боится расчувствоваться.

Схватила в ладони его старые бугристые щеки, поцеловала.
— Счастливо вам, Аксель Францевич!

У него на глазах слезинки, что-то замурлыкал, заурчал, выхватил платок, отвернулся.

Простилась со всеми и пошла по бульвару к Волге. Долго сидела на набережной и по своему обыкновению разговаривала с Волгой. Глаз от нее не могла отвести, все приговаривала, как дуреха: «Прощай, прощай моя Волга-матушка, прощай, моя родная...» Проносились катера, проходили пароходы, и не было им никакого дела ни до меня, ни до моих чувств.

13 июня. Весь день прошел в заботах. Уложила барахлишко свое немудреное. Написала брату Иллариону на полевую почту. Сообщила: «Ухожу на фронт». К вечеру отнесла вещи актрисе Вере Ивановне и осталась у нее ночевать. У Веры Ивановны подружка Олечка из Москвы. Пухленькая, беленькая, вся в локонах, колечках. Проболтали весь вечер о разных пустяках: женщины!.. Я их почти не слушала. Сидела в мягком кресле и думала о своем, а ночью они мне не давали спать, отговаривали. Убьют же тебя, искалечат. Куда ты идешь? Утром я открыла окно, и в комнату со свежим воздухом ворвалась песня. По улице шли моряки.
Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой!

14 июня. Мои родные далеко, они еще ничего не знают. Меня провожает Маруся. Не успела я войти в дом, как прибежала она, принесла жареных котлет, пирожков и даже эмалированную кружку. Вот это подарок! Уложили мы с ней все в вещевой мешок и отправились на призывной пункт.
По дороге вспомнили, как мы познакомились. Нас, группу артистов, прикрепили к столовой летчиков. Ко мне подбежала миловидная девушка и стала рассказывать, как она плакала на спектакле «Коварство и любовь» и как ей было жалко мою Любку в спектакле «Шел солдат с фронта»...

Распрощались на мосту через Которосль. Дальше попросила Марусю не ходить: хотелось немножко побыть одной.

Призывной пункт. Клуб паровозоремонтного завода. Черные полы блестят от втертой грязи. Здесь идут бесконечные сборы, отсюда отправляются на фронт.

В фойе клуба за длинным столом сидит один-единственный человек, и человек этот — девушка. Короткая стрижка. Широкоскулое умное лицо, пухлый рот. Дерзкие, смеющиеся глаза. Встала навстречу: «Вот здорово! Значит, вдвоем!»

Познакомились.

Валентина Лаврова училась в Ярославском педагогическом институте, потом преподавала в Рыбинском районе в селе Раздумово. Комсомолка. Идет на фронт добровольцем.
Появился работник военкомата. «Сегодня, — сказал он, — ждать уже некого, все ушли. Вам также нужно идти в расположение вашего батальона.

Мы с Лавровой забросили свои мешки за плечи и зашагали по шпалам. Валя рассказывала:

— У нас вся семья педагоги. Да, да, ты не удивляйся! В нашей семье пять учителей: мама, отец, старшая сестра Лиза, брат Михаил и я. Да и младшая наша, Августа — Гусенок — уже сейчас твердит: буду учительницей. Неизвестно только, кем станет Николай... Ох и люблю я ходить! Всю жизнь, понимаешь, с детских лет увлекалась туристическими походами. А потом, когда стала взрослой, сама стала водить ребят в походы. Природа, костры, картошка, палатка — чудесно!

Валентина взахлеб рассказывала о своей работе, о своих школьных друзьях — ребятишках, задавала мне множество вопросов, при этом смеялась во всю мощь своих легких.

Здание школы, где расположился батальон, превратилось в место сбора, стало нашим жилищем. Нам показали нашу комнату. Здесь были медсестры, телефонистки, радистки, машинистки, повара, даже официантки. Спят на полу, нет ни матрацев, ни даже соломы.

— Ну что ж, давай выберем поудобней местечко! — сказала Валентина. Растолкала чьи-то вещи, очистила угол: — Располагайся, товарищ артистка, на этой сценической площадке!
Развязали мы свои вещевые мешки, помылись, закусили и, не раздеваясь, уснули сном крепким и безмятежным.

15 июня. Чуть свет раздалась команда: «Поднимайсь!» Посреди комнаты стояла высокая девушка спортивного вида. «Вставайте, вставайте! Ох, и неженки!»
Все зашумели, затараторили. «Кончилась мирная жизнь! Подчиняйся команде! Ну как, перинки не набили синяков?» — шутили девушки.

— Умывайтесь! — гремел голос девицы-спортсменки.

Вскочила я, вся мятая. Комбинезон — мятый, лицо — мятое. Ужас!

— А это что за фыр-фыр, барышня с чубчиком? Стою перед ней: худенькая, а она такая огромная, здоровая, смеется.

— Какая ваша профессия? Кем идете на фронт?

— Профессия моя — актриса, я из театра Волкова. А на фронт иду мотоциклистом. В направлении у меня: моторазведрота или мотоциклист-связист. Фамилия — Аверичева, имя — Софья.

— Вот это да! Актриса-мотоциклист! — девушка подает руку. — Анна Сарычева. Я здесь вроде коменданта или старшины в этой комнате. Окончила физкультурный техникум.

Мы побежали умываться. Весело сбрасывали одежду, обливались водой. Вытащила я зеркальце и по привычке напудрила нос. Хотела накрасить губы, но раздался дружный смех. Я тоже рассмеялась. Губная помада полетела в мусорный ящик.
Началась перерегистрация. Валентина Лаврова уже восседала за столом в спортивном зале с командирами. Записывала, переписывала. Увидела меня, закричала: «Давай, давай смелее!»

Зачислили меня в первую роту. Здесь все комсомольцы. Комсомольская рота. Хлопцы прошли специальную боевую подготовку как автоматчики. Учились шесть месяцев. Говорят, что это в условиях военного времени — целая вечность, почти академия. В роте, кроме автоматчиков, саперы и пулеметчики. Из женщин одна я. Все остальные остались в женском взводе под командованием Ани Сарычевой. А Валентина Лаврова пока помогает в штабе.

18 июня. Вот она — жизнь армейская. Времени нет, чтоб черкнуть хоть строчку. Боевая подготовка каждый день с утра до поздней ночи.
В столовой длинные деревянные столы. Строем приходим завтракать. Команда «сесть!» — садимся. Дежурные отделений разносят в железных мисках суп и кашу или мятую черную картошку, хлеб и какую-то темную жидкость, именуемую чаем. Ложки свои. Поели — встать! По отделениям — выходи! Стройсь! Шагом марш! И в поле — на тактические занятия. Мое счастье, что я была в отряде народного ополчения, знакома с материальной частью оружия, знаю пистолеты различных систем, а то было бы очень трудно.

Учимся ползать по-пластунски, перебегать под артиллерийским огнем и пулеметным обстрелом. Идем в атаку, прикрывая огнем товарища. Это не театр, не игра. Это тяжкий и серьезный труд. «Встать! Вперед!

В атаку!» Моя фантазия дополняет остальное. Я уже на фронте. «В атаку! Ур-ра!» Бегу вперед и вижу перед собой немцев, слышу взрыв снаряда, очередь вражеского пулемета.

Жаль, что нет настоящего боевого оружия, с настоящими патронами, нет боевых гранат. Надоели эти «болвашки». И все мы в штатском похожи на партизан. После полевых занятий идем на обед строем. И опять занятия. «Штыком коли! Прикладом бей!» Колю штыком в чучело, а вытащить не могу. Затем на ужин строем и сон!
Ночую во взводе девушек. Валентина и несколько девушек переселились в штаб батальона. Там работают, там и спят. В комнате стало просторнее. К вечеру ноги, спина, руки не свои. Все тело ноет, стонет. Голова кружится. Ложусь на голый, чисто вымытый пол, с ужасом думаю, что завтра не поднимусь, но засыпаю мгновенно и сладко. Кажется, никогда так не спала.

20 июня. Сегодня банный день. Женщины мылись первыми, поэтому оказалось достаточно времени для того, чтобы привести себя в порядок. Постирала свой синий театральный комбинезон. Девочки раздобыли утюг. Погладили, отдохнули, вся усталость прошла, как и не бывало.В комнате необычная тишина. Громкоголосая Анна Сарычева получила увольнительную, уехала в Гаврилов-Ям. На окне сидит Тося Мишуто — тихая, молчаливая, задумчивая украинка с большими пушистыми косами. Ясные голубые глаза. Жаль, что оспа испортила ее красивое лицо. Рядом Томка Красавина — рыжая, как факел. Волосы короткие, пышные, разлетающиеся во все стороны, на носу такие же рыжие веснушки. Смотрю на них и удивляюсь: прошла всего неделя, а девушки уже нашли себе подружек. Сидят по троечкам, по парочкам.

22 июня. Явилась Сарычева с корзинкой и мешком. Выгнала всех из комнаты, а меня попросила: «Ты, артисточка, останься, дело есть». Закрыла дверь. Вытащила из корзинки яйца, пироги, вареную картошку и огромную бутылку. Налила в кружку — «пей!» — «Не пью». — «Пей, говорят, не ломайся!» — «Не пью». — «Да брось ты: артистка и вдруг не пью!» — «Говорю: не пью! Что вам еще?» — Ив ответ слышу: «А иди ты...»
Так скверно стало на душе. Но тут раздалась команда:

— Стройся! Приехали артисты театра Волкова!

Строем пошли в клуб. В клубе душно, зал набит до отказа. Концерт прошел с большим успехом. Клава Волкова, как обычно, выступала в своем черном платье с прорезными карманами, в черных с белой отделкой туфлях и пела во всю мощь: «Хлопцы, чьи вы будете? Кто вас в бой ведет? Кто под красным знаменем раненый идет?» Ребята аплодировали, кричали «бис». Потом С. Ромоданов и А. Магницкая сыграли сцену из пьесы «Парень из нашего города».

Домой все возвращались довольные, а я, то ли от духоты, то ли еще от чего вдруг скисла.

23 июня. Дни мчатся. Говорят, боевая подготовка будет продолжаться меньше месяца, а там — в путь-дорогу. Тружусь изо всех сил. Ползаю, бегаю, бросаю гранаты. Хочется не отставать от ребят, чтоб не говорили: «Зачем берут этих баб».На занятия выдают боевые винтовки, но без патрон. Под тяжестью сгибается мое немощное тело. Но никто этого никогда не заметит. Некоторые ребята ворчат: надоело, скорей бы на фронт, но большинство понимает, что без этого нам на фронте делать нечего.

Продолжение следует...





Tags: XX век, войны, история, судьбы
Subscribe

Posts from This Journal “судьбы” Tag

promo tvsher январь 2, 14:51 48
Buy for 10 tokens
Моему журналу пять лет. Маленький, но таки юбилей)) За эти годы ведение журнала вошло в привычку. День, когда не вышло ни одного поста.. ну не то, чтобы потерян, просто как-то получался незавершённным что ли. Так что и в этом году будут выходить посты, а вы, мои друзья и читатели, смотреть…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments